«Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3:5) – эти слова Иисуса Христа вновь становятся актуальными в домодедовских храмах, куда родители приносят своих младенцев для крещения. В такие моменты в Соборе Всех святых или в церкви Николая Чудотворца царит особая атмосфера: родители волнуются, крёстные сосредоточенно повторяют Символ веры, а священник готовится совершить таинство, которое означает рождение свыше и обретение новой жизни во Христе. Мы решили проследить путь одной домодедовской семьи – от сомнений до первого причастия их сына, чтобы понять, что на самом деле происходит во время крещения. Подробности об этом можно узнать в Газете Призыв.
Когда Антон и Екатерина из микрорайона Центральный стали родителями полгода назад, вопрос о крещении их сына Серафима вызвал у них серьезные раздумья. Антон, человек рационального склада ума, начал задаваться вопросом, который волнует многих родителей: не лишают ли они своего ребенка свободы выбора, принимая решение о крещении в столь раннем возрасте? Он вспоминал слова апостола Петра о крещении как «обещании Богу доброй совести» (1 Пет. 3:21) и сомневался, может ли младенец дать такое обещание.
Этот вопрос не нов, и церковь отвечает на него с пониманием. Младенец не способен исповедовать веру осознанно, но он приносится к купели благодаря вере своих родителей и восприемников. Святитель Григорий Богослов говорил: «У тебя есть младенец? Не дай времени усилиться повреждению; пусть освящён будет в младенчестве и с юных ногтей посвящён Духу». Духовное рождение не является насилием, а представляет собой дар, который, как и физическое рождение, происходит до того, как человек способен его осознать. Так же, как никто не ждет совершеннолетия, чтобы начать кормить своего ребенка, душа младенца также нуждается в благодатной пище с самого начала. В конечном итоге, Антон согласился с тем, что оставить Серафима вне Христа было бы значить отказать ему в том, что уже сейчас может его защищать и питать.
Однако следующим сомнением для Екатерины стало то, что многие воспринимают крещение как некий магический ритуал. Они думают, что после его совершения можно забыть о посещении храма. Но так ли это? На одной из бесед перед таинством священник объяснил: «Крещение – это не кинетика, а потенция. Оно не гарантирует спасение автоматически, но открывает к нему путь. Это семечко, которое должно прорасти».
В богословии действительно существует различие. В купели человек омывается от первородного греха и обретает свободу. Если ранее он не мог не грешить по немощи своей природы, то теперь, став членом церкви, он имеет возможность и не грешить. Однако такая свобода требует усилий. Как писал митрополит Иларион (Алфеев), если крещение было лишь формальностью и не сопровождается обновлением всей жизни, отказом от «ветхого человека», то таинство остается без плода. Екатерина осознала, что их задача – не просто поставить галочку, а взрастить в сыне то, что будет посеяно в день его крещения.
Выбор крёстных для Серафима стал отдельной историей. Екатерина хотела, чтобы крёстные не были просто «свадебными генералами» или родственниками, с которыми приятно провести время за столом. По церковной традиции восприемники – это те, кто берет на себя ответственность перед Богом за младенца и обязуются воспитывать его в вере. Именно они произносят Символ веры во время крещения и соединяются с Христом.
После долгих размышлений пара остановилась на сестре Екатерины и её муже, которые ведут церковную жизнь. «Я поняла, – говорит Екатерина, – что крёстный – это не тот, кто подарит крестик, а тот, кто потом поведёт ребёнка к причастию и объяснит, что значит «во Христа облекостеся» (Гал. 3:27)».
День таинства выпал на будний день, ведь крещение можно совершать в любое время года, без календарных ограничений. В полумраке храма горели свечи, и отец Серафима, держа сына на руках, волновался больше, чем в день своей свадьбы. Когда священник произнес: «Крещается раб Божий Серафим во имя Отца, аминь. И Сына, аминь. И Святаго Духа, аминь», – младенец на мгновение замер, погружаясь в освящённую воду. Как впоследствии признался Антон, он вспомнил слова апостола Павла: «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал. 3:27). Это троекратное погружение символизирует погребение и воскресение: человек умирает для греха и восстает для новой жизни. Сразу после крещения было совершено миропомазание – дар Святого Духа, который делает маленького Серафима полноценным членом церкви.
Мы вновь встретились с этой семьёй на литургии. Серафим, завороженный огоньками лампад, с интересом следил за происходящим. Наиболее важным оказалось то, что родители не остановились на крещении как на разовом событии. Протопресвитер Николай Афанасьев когда-то писал, что таинство вхождения в церковь состоит из трех моментов: крещение, миропомазание и евхаристия. Без регулярного причастия принадлежность к церкви остается лишь формальной. С тех пор маленького Серафима подносят к чаше с трепетом и пониманием, что именно в соединении с Христом заключается подлинное содержание той жизни, которая началась в купели.
«Мы не стали совершенными», – с улыбкой говорит Екатерина. «Но теперь у нас есть ориентир. Я смотрю на сына и понимаю: он уже не просто наш, он Божий. Это накладывает на нас огромную ответственность, но и приносит огромную радость. Как сказал Господь: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 16:24). Мы только начали этот путь вместе с Серафимом, вместе с церковью. И это самое правильное решение, которое мы когда-либо принимали».